– Эй, хорошая, помоги, – сказала мне цыганка.
– Не могу, – ответила я, – раньше бы помогла, а сейчас – никак не могу. Злая потому что я, – подумала и добавила, – и очень нехорошая.
Цыганка отшатнулась.
– Наговариваешь на себя, красавица! По лицу ведь вижу – добрый ты человек.
– Это просто на лице память старых лет осталась, – отмахнулась я, – ничего, скоро сквозь нее проступит мой новый злобный оскал.
Цыганка молчала и не спешила уходить. Все происходящее не укладывалось в привычную для нее схему работы с людьми. Она пыталась разобраться.
– Кто ж тебя так испортил?
– Да сама решила. Вот подумала – это ведь добрым так тяжело жить. Столько условностей. Постоянно нужно думать – как кому помочь, как кого не обидеть, чьи бы интересы не ущемить. Трудно быть добрым. И не выгодно. Всякий облапошить норовит. Вот ты, к примеру, ты ж меня на деньги развести хотела?
– Работа у меня такая, – развела руками цыганка.
– Понимаю, – кивнула я. – Вернее, раньше понимала. И деньги доставала, поскольку роли своей доброй придерживалась. А теперь, имею полное право не вникать в твои финансовые трудности.
– А совесть? – попыталась воззвать цыганка.
– Вот в этом самый большой плюс! Молчит, проклятая! И так хорошо от этой тишины. И на сердце, и в голове. Такая легкость образовалась.
– Что ж ты теперь и старушку через дорогу не переведешь?
Я вспомнила прытких бабулек, которые меня сегодня оттеснили от дверей троллейбуса, а одна – самая старая на вид, похожая на божий одуванчик, – пару раз пробежалась по моим ногам…
– Нет, не переведу, – покачала головой я, – пусть теперь сами переходят. Как могут.
– И ребенку конфету не дашь, чтобы утешить, – совсем упавшим голосом уточнила цыганка.
Я припомнила добрых милых деток, которые сегодня развлекались тем, что кидали в меня созревшие каштаны из-за кустов, соревнуясь в том, кто метко попадет…
– Сама съем. Завтра же куплю целый кулек конфет и на глазах всей детской площадки слопаю. Не очень люблю сладкое, но буду стараться. Силам зла нельзя пребывать в бездействии… Доброта нынче не в моде.
– Ты только никому об этом не говори, – растревожилась цыганка, – а то все так захотят, как ты. Я же по миру пойду.
– Пойдешь, – кивнула я.
– А плохой репутации не боишься?
– Наоборот! Я попытаюсь ее еще больше испортить! – пообещала я. – И смеяться научусь демонически. Вот так – ха-ха-ха
Тут рядом раздался визг тормозов и я увидела, что на дороге автомобиль чуть было не наехал на котенка. Шофер вовремя сориентировался, вывернул руль и звереныш остался цел. Я ринулась на дорогу, чтобы успеть схватить его, пока он не полез под колеса нового другого автомобиля.
Котенок мелко дрожал и жалобно мяукал. Я прижала его покрепче и направилась в направлении дома.
– Эй, ты же сказала, что не собираешься больше добреть! – раздался голос в спину
– Не собираюсь, – ответила я, – люди проживут без моей доброты. А вот эти – показала я котенка, – эти не смогут.
Ирина Подгурская
Понравилась статья? Поделитесь с друзьями на Facebook:
